– Перестань, Марк. Джинджер поправилась. Ты видел новую книгу миссис Оливер? Называется «Белый какаду». Там на столе.
– Милая миссис Оливер. И Эдит Биннз.
– Что еще за Эдит Биннз?
– Женщина, которая опознала фотографию. И служила верой и правдой моей крестной.
– Ничего у тебя не поймешь. Что с тобой?
Я не ответил и отправился к «Белому Коню». По дороге я встретил миссис Колтроп. Она радостно поздоровалась со мной.
– А я все время понимала, до чего это нелепо, – призналась она. Поверила в такое шарлатанство. Но просто я не могла во всем толком разобраться. Пойду с вами, посмотрю на Джинджер.
Мы вошли через открытую дверь. Джинджер стояла перед старой вывеской.
Она обернулась: совсем худая и бледная, вокруг головы шарф – волосы еще не отросли, от прежней Джинджер осталась одна тень. Но в глазах светился обычный задор.
– Мне пора, – засуетилась вдруг миссис Колтроп. – У меня собрание матерей.
Она постояла в дверях, кивнула нам и исчезла.
– Джинджер, – сказал я, – ну как?
– Пожалуй… Но мне требуется официальное предложение.
Я сделал официальное предложение. Джинджер спросила:
– А ты уверен, что не хочешь жениться на этой своей Гермии?
– Господи! – воскликнул я. – Совсем забыл.
И достал из кармана письмо.
– Получил три дня назад. Она приглашает меня в «Олд Вик» на «Тщетные усилия любви».
Джинджер взяла письмо у меня из рук и разорвала его в клочки.
– Если захочешь ходить в «Олд Вик», будешь теперь ходить только со мной, – сказала она тоном, не допускающим возражений.
– Чем скорее вы забудете о Тирзе, тем лучше, – строго прикрикнул на меня Лежен.
– А как вы его заподозрили?
– А он с самого начала стал врать. Мы просили сообщить, кто в последний вечер видел отца Германа. Осборн тут же объявился, и его показания были очевидной ложью. Он видел человека, который шел за отцом Горманом, – разглядел через улицу в тумане орлиный нос, ну это еще допустим, но кадык он разглядеть не мог. Конечно, все это могло быть невинным враньем, такое случается нередко. Но мое внимание привлекло, что, видимо, Осборн описывал реального человека, человека, которого он где то встречал. И лицо по его описанию было необычное. Я думаю, он видел Винаблза в машине в Борнемуте и был поражен его внешностью – если он увидел его в машине, он мог не заметить, что Винаблз – калека.
Затем мое внимание привлекло то, что он – фармацевт. Я подумал, может, наш список связан с торговлей наркотиками. Я ошибся и тут же забыл бы о мистере Осборне, если бы он сам не лез. Ему хотелось узнать, как идет следствие, и он написал мне, что видел подозреваемого человека в Мач Дипннг. Он все еще не знал, что у Винаблза паралич ног. А когда узнал, тоже не утихомирился, начал сочинять дурацкие теории. Конечно, придумал он все ловко. Брэдли в Бирмингеме, Тирза Грей со своими сеансами в Мач Дипинг. И кто бы заподозрил мистера Осборна, ведь он вроде не был связан с Тирзой Грей, ни с Брэдли, ни с жертвой. А механика этого дела для фармацевта детские игрушки. Только у мистера Осборна не хватило ума держаться в тени.
– А куда он девал деньги? – спросил я. – Ведь в конце концов интересовали то его деньги.
– Конечно.
– Но что же он делал с деньгами?
– А это очень просто, – сказал Лежен. – Но я догадался только, когда побывал у него в коттедже. Он просто был скупец. Он любил деньги ради денег, не из за того, что их можно тратить. Коттедж был очень скудно обставлен, и все вещами, которые он по дешевке скупал на аукционах. Он не любил тратить деньги, он их копил.
– По вашему, он их держал в банке?
– О нет, – ответил Лежен. – Наверно, найдем где нибудь под половицей у него в доме. Корриган объяснит его поступки неправильной функцией какой нибудь железы. Я человек без затей – для меня Осборн просто негодяй. И не могу понять, как человек неглупый может так по дурацки себя вести.
– Представляется, – заметил я, – что за преступными делами всегда стоит зловещая и необычная личность, выдающийся ум.
Лежен покачал головой.
– Вовсе нет. Преступления не может совершать выдающаяся личность. Никаких суперменов. Преступник всегда ниже, а не выше, чем самый обычный человек.
В Мач Дипинг все по прежнему дышало покоем. Роуда опять поила собак лекарством. Я подошел, и она спросила, не хочу ли я ей помочь. Я отказался и спросил, где Джинджер.
– Она пошла на виллу «Белый Конь».
– Но ведь дом стоит пустой!
– Ну и что?
– Она переутомится. Она еще не в состоянии…
Челюсть у него отвалилась. Глаза вылезли на лоб.
– Мистер Винаблз, разрешите представить вам мистера Осборна, бывшего владельца аптеки на Бартон стрит. У вас, может, возникнет к нему личный интерес, если я расскажу вам, что мистер Осборн, который некоторое время находится под наблюдением, был настолько неосторожен, что подбросил пакет таллия к вам в сарай. Не зная о вашей болезни, он пытался изобразить вас злодеем этой драмы, будучи упрямцем – так же, как и глупцом, – отказался признать, что сделал глупость.
Осборн трясся и брызгал слюной. Лежен внимательно разглядывал его, как рыбу на крючке.
– Перестарались, – сказал он с упреком. – Сидели бы потихоньку у себя в аптеке, может, все и сошло бы вам с рук. И не пришлось бы мне сейчас заявлять вам, как повелевает долг службы: что бы вы ни сказали, будет записано и может быть использовано на суде.
И тут мистер Осборн дико завизжал.
Глава 23
Рассказывает Марк Истербрук
– Послушайте, инспектор, у меня к вам тысяча вопросов.
Мы сидели с Леженом, потягивая пиво из больших кружек.
– Да, мистер Истербрук? Удивились?
– Еще бы. Я то подозревал Винаблза. И вы мне не подали ни намека.
– Нельзя было, мистер Истербрук. В таких вещах нужна осторожность. По правде говоря, у нас особых доказательств не было. Поэтому пришлось устроить это представление с участием Винаблза. Нужно было втереть очки Осборну, а потом неожиданно сразу броситься на него, чтобы он сознался. И это сработало.
Я кивнул.
– Значит, Винаблз согласился играть роль в вашем спектакле?
– По моему, это его позабавило.
– А вы сразу заподозрили Осборна?
– Уж очень он всюду лез. Сказал ведь я ему – сидел бы тихо, и нам бы в голову не пришло, что почтенный фармацевт мистер Осборн имеет отношение к убийству отца Гормана.
– Еще один вариант Тирзиной теории – подсознательное стремление к смерти.
– Так ли это? Вы ведь человек со средствами, мистер Винаблз?
– А какое это имеет отношение к нашему разговору?
– Вам недавно пришлось отвечать на весьма неприятные вопросы, если не ошибаюсь? Об источниках ваших доходов.
– В Англии жизнь становится невозможной из за налогов. Я последнее время серьезно подумываю перебраться на Бермудские острова.
– Придется вам пока что отказаться от этой мысли, мистер Винаблз.
– Это угроза, инспектор?
– Нет нет, мистер Винаблз. Просто мое мнение. Вы хотели бы услышать, как действовала эта шайка?
– По моему, вы твердо намерены мне об этом рассказать, – Она очень толково организована. Финансовой стороной занимается мистер Брэдли, дисквалифицированный юрист. У него контора в Бирмингеме. Клиенты обращаются к нему и оформляют сделку. Вернее, заключают пари, что кто то должен умереть к определенному времени. Мистер Брэдли обычно склонен к пессимизму. Клиент сохраняет надежды. Когда мистер Брэдли выигрывает пари, проигравший немедленно платит, а иначе может случиться что нибудь весьма неприятное. И все, что мистер Брэдли должен делать, – это заключать пари.
Просто, не так ли? Затем клиент отправляется на виллу «Белый Конь». Мисс Тирза Грей и ее подружки устраивают спектакль, который обычно оказывает нужное угнетающее воздействие.
А теперь о фактах, которые происходят за сценой. Какие то женщины, настоящие служащие одной фирмы, – фирма ведет учет спроса на различные товары – получают задание обойти с анкетой определенный район. «Какой сорт хлеба вы предпочитаете? Какие предметы туалета и косметику? Какие слабительные, тонизирующие, успокаивающие, желудочные средства?» И так далее.
В наше время привыкли к подобным анкетам. Никто не удивляется. И вот – последний шаг. Просто, смело, безошибочно! Единственное, что глава концерна делает сам. Он может явиться в форме швейцара или под видом электрика – снять со счетчика показания. Он может представиться водопроводчиком, стекольщиком, еще каким нибудь рабочим. За кого бы он себя ни выдавал, у него всегда есть необходимые документы – на случай, если кто нибудь спросит. В большинстве случаев никто не спрашивает. Какую бы личину он ни надел, настоящая цель у него очень проста – заменить какой то предмет (а это он решает, посмотрев анкету, которую приносит служащая фирмы) специально подготовленным таким же предметом. Он может постучать по трубам, проверить счетчик, измерить давление воды, но цель у него одна. Сделав свое дело, он уходит, и никто его больше в тех местах не встречает.
Несколько дней ничего не случается. Но раньше или позже у жертвы появляются симптомы болезни. Вызывают врача, у него нет причин что либо подозревать. Он может спросить у больного, что тот ел или пил, но предметы, которыми уже годы пользуется больной, подозрений не вызывают. Видите, как все хитро придумано, мистер Винаблз? Единственный, кто знает главу организации, – это сам глава. Его некому выдавать.
– Откуда же вам так много известно? – приветливо спросил мистер Винаблз.
– Когда человек у нас на подозрении, находятся пути выяснить о нем правду.
– Какие же?
– Ну, не обязательно о всех о них рассказывать. Киноаппарат, например. Разные современные приспособления. Человека можно сфотографировать так, что он и не догадается. У нас, например, есть отличные фотографии швейцара, газовщика и тому подобное. Существуют, конечно, такие вещи, как накладные усы, вставные челюсти, но нашего друга очень легко опознали миссис Истербрук, Кэтрин Корриган и еще одна женщина по имени Эдит Биннз. Вообще очень интересно, как иногда можно узнать человека. Например, вот этот джентльмен, мистер Осборн, готов поклясться под присягой, что видел, как вы шли по пятам за отцом Горманом по Бартон стрит около восьми вечера седьмого октября.
– Да, видел, видел! – Мистер Осборн задыхался от возбуждения. – Я вас описал, описал точно.
– Пожалуй, даже слишком точно, – сказал Лежен. – Дело в том, что не видели вы мистера Винаблза в тот вечер из дверей своей аптеки. Не стояли вы там вовсе. Вы сами шли по пятам за отцом Горманом и убили его…
Мистер Зэкэрайа Осборн спросил:
– Что?
– Пожалуйста, если хотите. Но я это имя слышу впервые.
– Отца Гормана позвали в один туманный вечер к умирающей женщине, что жила неподалеку. Ее вовлекли в преступную организацию сначала без ее ведома, но вскоре кое что стало у нее вызывать серьезные подозрения. Организация эта совершает по заказу убийства – за солидное вознаграждение, конечно.
– Мысль не новая, – вставил мистер Винаблз.
– Да, но у этой организации новые методы, психологические средства, они стимулируют так называемое «стремление к смерти», которое живет подсознательно у каждого.
– И намеченная жертва услужливо совершает самоубийство?
– Не самоубийство. Намеченная жертва умирает естественной смертью.
– Да бросьте! И вы этому поверили? Не похоже на нашу твердолобую полицию.
– Штаб квартира этой организации – вилла «Белый Конь».
– А, теперь я начинаю понимать. Вот что привело вас в наши мирные края – наш друг Тирза Грей и вздор, который она проповедует. Неужели вы это воспринимаете всерьез?
– Да, мистер Винаблз.
– И вы, значит, верите: Тирза Грей плетет какую то суеверную ерунду. Сибил впадает в транс, а Белла творит колдовской обряд – и в результате кто то умирает?
– Да нет, мистер Винаблз, причина смерти гораздо проще, – он чуть помолчал, – причина смерти – отравление таллием.
– Как вы сказали?
– Отравление солями таллия, только это нужно чем то прикрывать, а что может быть лучше суеверий, приправленных псевдонаучными и псевдопсихологическими толкованиями?
– Таллий, – мистер Винаблз нахмурился. – По моему, я о таком и не слышал.
– Не слышали? Широко применяется как крысиная отрава, иногда как лекарство для детей от глистов. Купить очень легко. Между прочим, у вас в сарайчике в саду припрятан целый пакет.
– У меня в саду? Откуда? Не может быть.
– Есть, есть. Мы уже сделали анализ.
Винаблз слегка разволновался.
– Кто то его туда подложил. Я ничего об этом не знаю. Ничего.
Глава 22
Рассказывает Марк Истербрук
Примерно три недели спустя у ворот «Прайорз Корт» остановилась машина.
Из нее вышли четверо. Один был я. Двое других – инспектор Лежен с сержантом полиции Ли. И четвертый, мистер Осборн, который с трудом скрывал радостное волнение от участия в таком важном деле.
– Смотрите не проговоритесь, – предупредил его инспектор Лежен.
– Конечно, инспектор. Положитесь на меня. Ни слова.
– Смотрите же.
– Это такая честь. Великая честь, разве я не понимаю.
Но никто не стал ему отвечать – инспектор Лежен позвонил в дверь и спросил, можно ли видеть мистера Винаблза. Мы вошли, словно какая то депутация. Если мистер Винаблз и удивился нашему визиту, вида он не показал. Он был исключительно вежлив и приветлив.
– Рад вас видеть, Истербрук. А это инспектор Лежен, если не ошибаюсь? Такие у нас спокойные края, преступлениями не пахнет – и вдруг визит инспектора. Признаюсь, я несколько удивлен. Чем могу служить, инспектор?
– Нам нужна ваша помощь в одном деле, мистер Винаблз.
– В каком же?
– Седьмого октября приходский священник по имени отец Горман был убит на Уэст стрит в Пэддингтоне. У меня есть основания полагать, что вы находились неподалеку оттуда между 7.45 и 8.45 вечера. Не имеете ли вы что нибудь сообщить в этой связи?
– Насколько я могу припомнить, я вообще не бывал в этом районе Лондона. И если память мне не изменяет, не был в Лондоне в тот вечер. Я бываю в Лондоне редко – только если какой нибудь интересный аукцион или у своего врача.
– Ваш врач – сэр Уильям Дагдейл, если не ошибаюсь?
Мистер Винаблз холодно на него взглянул.
– Вы прекрасно информированы, инспектор.
– Не так хорошо, как может показаться. Однако жаль, что вы не можете мне помочь, я надеялся. Наверное, я должен изложить вам факты, связанные с убийством отца Гормана.
– Она умерла, – сказал Лежен.
Эйлин Брэндон вздрогнула.
– Умерла! Отчего?
– От воспаления легких, два месяца назад.
– Бедняжка!
– Больше вы ничего не можете нам рассказать, миссис Брэндон?
– К сожалению, нет. Я слышала, и другие упоминали этого «Белого Коня», но когда, бывало, начнешь расспрашивать, ни слова не добьешься. И видно было, что напуганы.
Она смущенно взглянула на Лежена:
– Инспектор Лежен, мне не хотелось бы ввязываться в опасную историю, У меня двое малышей. Говорю вам честно, больше я ничего не знаю.
Мы распрощались, и когда Эйлин Брэндон ушла, Лежен мне сказал:
– Вот мы и пошли немного дальше. Миссис Дэвис слишком много знала. Она закрывала на все глаза, но у нее были весьма определенные подозрения на этот счет. И вдруг она заболевает и уже при смерти посылает за священником и рассказывает ему все. А самое главное – кого она узнала, кто это выходил из дома, где ему нечего было делать? Куда он приходил под видом рабочего?
Вот, наверно, что сделало ее опасным свидетелем. Ведь если она его узнала, и он мог ее узнать и понять, что она его узнала. И если она рассказала обо всем отцу Горману, значит, отца Гормана нужно было непременно убрать.
Он взглянул на меня.
– Вы согласны со мной? Видно, все было именно так.
– Да, – сказал я. – Согласен.
– И кто же, по вашему, этот человек?
– Есть у меня одна мысль, но…
– Знаю. Никаких доказательств.
Он встал.
– Но мы его поймаем, – сказал он. – Можете быть уверены. Если мы узнаем точно, что это он, то сумеем припереть его к стенке. Мы посадим на скамью подсудимых всю эту подлую ораву.