Агата Кристи - Вилла Белый конь

– Что вы об этом думаете?
– По моему, это важная улика.
– Умирающая рассказала ему что то, и он записал поскорее эти фамилии, боялся забыть. Тут только один вопрос: стал бы он записывать, если бы его связывала тайна исповеди?
– Не обязательно, что они были названы с условием сохранить тайну, – заметил Лежен. – Может, эти имена имеют отношение к какому то шантажу.
– Вы так думаете?
– Я пока ничего не могу сказать. Это лишь рабочая гипотеза. Допустим, этих людей шантажировали. Покойная либо сама была шантажистка, либо знала о шантаже. Ее мучило раскаяние, она призналась во всем, хотела, чтобы все уладили. Отец Горман взял на себя эту ответственность.
– И дальше?
– Все это только предположения, – сказал Лежен. – Кто то, скажем, получал от этого доходы и не хотел их терять. Узнал, что миссис Дэвис при смерти и послал за священником. И так далее.
– Интересно, – проговорил Корриган, рассматривая бумажку. – Почему здесь вопросительный знак у двух последних фамилий?
– Отец Горман мог сомневаться, правильно ли он их запомнил.
– Конечно, могло быть Маллиган вместо Корриган, – сказал доктор с усмешкой. – Очень вероятно. Но уже такое имя, как Делафонтейн, не спутаешь ни с чем, если запомнишь.
Он снова перечитал фамилии.
– Паркинсон – Паркинсонов полно, Сэндфорд – тоже встречается нередко. Хескет Дюбуа – язык сломаешь.
Неожиданно он перегнулся через стол и взял телефонную книгу.
– Посмотрим. Хескет… Джон и К°, водопроводчики… Сэр Исидор. Ага! Вот оно! Хескет Дюбуа, леди, Эллемер сквер, 49. А что, если ей сейчас позвонить?
– Что мы ей будем говорить?
– Вдохновение подскажет, – беззаботно отвечал доктор.
– Давайте, – сказал Лежен.
– Что? – удивленно воззрился на него Корриган.
– Я сказал, давайте звоните, – ласково промолвил Лежен.