Агата Кристи - Вилла Белый конь

– Ничего зловещего, – пожаловался я.
– Подождите, посмотрите, как внутри, – сказала Джинджер.
Мы вышли из машины и направились к двери, которая открылась при нашем приближении. Мисс Тирза Грей стояла на пороге, высокая, слегка мужеподобная, в твидовом костюме. У нее были густые и жесткие седые волосы, орлиный нос и проницательные голубые глаза.
– Вот и вы наконец, – сказала она приветливым басом. – Я уж думала, куда вы пропали.
За ее плечом виднелось чье то лицо. Странное, довольно бесформенное лицо, будто вылепленное ребенком, который забрался поиграть в мастерскую скульптора. Такие лица, подумал я, иногда встречаешь на картинах итальянских или фламандских примитивов.
Роуда представила нас и объяснила, что мы были у мистера Винаблза.
– Ага! – сказала мисс Грей. – Тогда понятно. Любовались сокровищами. Бедняга, надо ему хоть чем то развлекаться. Да заходите же, заходите. Мы очень гордимся своим домиком. Пятнадцатый век, а часть – даже четырнадцатый.
Холл был невысокий и темный, винтовая лестница вела в комнаты. Мы увидели большой камин и над ним – картину в раме.
– Вывеска старой гостиницы, – объяснила мисс Грей, заметив мой взгляд. – В темноте плохо видно. Белый конь.
– Я вам ее отмою, – сказала Джинджер.
– А вдруг испортите? – грубовато спросила Тирза.
– Как я могу испортить, когда это моя работа? Я реставрирую картины в лондонских галереях, – сказала она мне.
Мы с ней стали разглядывать картину вместе. Картина не отличалась никакими художественными достоинствами, разве что она действительно была очень старинная. Светлый силуэт коня вырисовывался на темном фоне.
В холле появилась мисс Сибил Стэмфордис. Это была высокая сутуловатая женщина с темными волосами, плаксивым выражением лица и рыбьим ртом. Она была одета в изумрудного цвета сари, которое никак не делало ее внешность более значительной. Голос у нее был тихий.
– Наш милый, милый конь, – сказала она. – Мы влюбились в эту вывеску с первого взгляда. По моему, она то и заставила нас купить дом. Правда, Тирза? Но входите же, входите.
Нас провели в маленькую комнату. Когда то, видно, в ней помещался бар, а теперь это была гостиная. Потом мы осмотрели сад – я сразу увидел, что летом он, должно быть, чудесен – и вернулись в дом. Стол уже был накрыт.
Мы сели, и старая женщина, чье лицо я заметил еще в холле, внесла большой серебряный чайник.
– Спасибо, Белла, – сказала Тирза.
– Вам больше ничего не нужно? – пробормотала кухарка.
– Нет, спасибо.