Агата Кристи - Вилла Белый конь

Джинджер энергично тряхнула головой и сказала:
– Есть только один путь. Нужно стать настоящим клиентом.
– Настоящим клиентом?
– Да. Вы или я, не важно, хотим убрать кого то с дороги. Один из нас должен отправиться к Брэдли и договориться с ним.
– Не нравится мне это, – резко сказал я.
– Почему?
– Мало ли что может случиться.
– С нами?
– Возможно, и с нами. Но я думаю сейчас о жертве. Нам нужна жертва, мы должны назвать Брэдли какое то имя. Его можно выдумать. Но они ведь станут проверять, почти наверняка станут, как вы думаете?
Джинджер помолчала минуту и кивнула головой.
– Да. Жертва должна быть определенным человеком с определенным адресом.
– Вот это мне и не по душе, – сказал я.
– И у нас должна быть веская причина избавиться от нее.
Мы замолчали, обдумывая свои возможности.
– Этот человек должен согласиться на наше предложение – а разве кто захочет?
Джинджер отвечала:
– Допустим, вы или я (мы это обдумаем) мечтаем от кого то избавиться. От кого, например? Есть у меня милейший дядюшка Мервин – мне после его смерти достанется изрядный куш. У него только два наследника – я и еще кто то в Австралии. Вот вам и причина. Но ему уже за семьдесят, и он немного свихнулся, и всякий поймет, что разумнее подождать немного, – разве что я попала в безвыходное положение, и мне страшно нужны деньги, а в это никто не поверит. Кроме того, он душенька, я его нежно люблю, и свихнулся он там или нет, он обожает жизнь, и я не хочу рисковать ни одной минутой его жизни. А вы? Есть у вас родственники, от которых вы ждете наследства?
Я покачал головой.
– Ни одного.
– Скверно. А если выдумать шантаж? Хотя уж больно много возни. Кому придет в голову вас шантажировать? Будь вы еще член парламента или министр, который пошел в гору. Или я. То же самое. Пятьдесят лет назад все было бы очень просто. Компрометирующие письма или фотографии в голом виде, а теперь никто и внимания не обратит. Теперь можно смело поступать, как герцог Веллингтонский, сказать им: «Печатайте – и идите к черту!» Ну что же еще? Двоеженство? – Она взглянула на меня с упреком. – Какая жалость, что вы никогда не были женаты. А то бы мы что нибудь состряпали.