Агата Кристи - Вилла Белый конь

– А эти фамилии? Они у вас с собой?
– Я их переписал. Вот они.
Я взял у него листок, который он достал из кармана, и стал его изучать.
– Паркинсон. Знаю двух Паркинсонов. Артур – служит во флоте. Еще Генри Паркинсон – тот чиновник в одном министерстве. Ормерод – есть один майор Ормерод. Сэндфорд – в детстве у нас был пастор Сэндфорд. Хармондсворт – нет, такого не знаю. Такертон… – Я остановился. – Случайно, не Томазина Такертон?
Корриган взглянул на меня с любопытством.
– Может быть, не знаю. А кто она такая?
– Сейчас уже никто. Умерла около недели назад.
– Здесь, значит, ничего не узнаешь.
Я стал читать дальше.
– Шоу, знаю зубного врача по фамилии Шоу, затем Джером Шоу, судья…
Делафонтейн – где то я недавно слыхал это имя, а где – не припомню, Корриган. Это, случайно, не вы?
– От всего сердца надеюсь, что не я. У меня такое чувство, будто попасть в этот список ничего хорошего не сулит.
– Все может быть. А что навело вас на мысль о шантаже?
– Это инспектор Лежен высказал такое соображение. Казалось самым вероятным объяснением. Но есть и много других. Может, это список торговцев наркотиками, или наркоманов, или тайных агентов – словом, кого угодно. Одно только несомненно – эта записка представляет для кого то огромную важность.
– Вас всегда так занимает полицейская сторона работы?
Он отрицательно покачал головой.
– А почему же вы так заинтересовались на этот раз?
– Сам не знаю, – медленно проговорил Корриган. – Наверно, из за того, что увидел здесь свое имя. Вперед, Корриганы! Один за всех.
– За всех? Значит, вы убеждены, что это жертвы, не преступники? Но ведь может оказаться и наоборот.
– Вы правы. И, конечно, странно, что я так уверен. Может, это я просто себе внушил. А может, из за отца Германа, он был чудесный человек, все его любили и уважали. И я все время думаю: если этот список был для него так важен, может, дело идет о жизни и смерти.